Жизнь порой сводит нас с удивительными, очень интересными людьми. И вот недавно мы заочно

познакомились с таким человеком, Светланой Мироновой. Вернее, увы, не с ней (Светланы уже нет с нами), а с книгой ее воспоминаний, которую составила Ирина Веденина. Книга показалась редакции интересной. Отрывки из нее мы решили напечатать.

«Я помню, что в детстве мне на ночь рассказывали сказки. Бабушка знала их множество и умела рассказывать по-особенному, очень интересно. В школе в те давние времена тоже устраивались вечера сказок, бабушка надевала русский народный костюм, превращаясь в сказительницу, и рассказывала детям сказки, и меня иногда брала с собой на такие сказочные вечера. Бабушка меняла интонации голоса, разговаривая то Бабой-Ягой, то Василисой Премудрой, то еще кем-то…

Это было здорово, конечно. Но дома вечером в темной комнате впечатления от сказки были сильнее вдвойне. Бабушка переходила на таинственный шепот, делала многозначительные паузы, сопровождала свой рассказ разными приговорками.

Например, по ходу сказки в самый кульминационный момент, когда у меня сердце замирало от того, что же произойдет, она вдруг спрашивала: «И что же ты, девочка моя, думаешь было дальше?» Я знала, что отвечать не надо, но добросовестно перебирала в голове все мыслимые и немыслимые варианты развития сюжета, иногда пауза затягивалась слишком долго, я не выдерживала, начинала дергать ее: «Ну что там дальше?» Она говорила: «Господи, а я думала, ты заснула.» Как тут можно было заснуть?

Именно в бабушкином пересказе я впервые узнала и о Карлике Носе, и о Маленьком Муке, и о Бременских музыкантах, конечно, все русские народные сказки переслушала. В жизни самое замечательное то, что подлинное, натуральное. Никакой самый красочный мультик не заменит простой сказки, рассказанной шепотом.

А колыбельные… Эта загадочная мелодия детства. Никакая самая гениальная музыка, воспроизведенная на самой крутой аппаратуре, не может оказаться действенней, чем тихое пение колыбельной. Ведь когда мы поем колыбельную, происходит особый контакт с ребенком, это мир каких-то особых тонких материй: нежности и ласки, доверия и близости, искренности и любви. Я где-то читала, что дети, которым в младенчестве пели колыбельные, гораздо более успешны и уверены в жизни.

Когда родился мой ребенок, мы были молодыми родителями. Я недоумевала, почему мое дитя так не соответствует тому, что написано в умных книжках Спока. Вроде бы и сыт, и искупан, и пеленки сухие, и укропную водичку дали, а он все куксится, гримасничает, плачет. Мы перепробовали разные способы укладывания спать. Каждый вечер ставили одну и ту же пластинку с тихой мелодией, вырабатывали рефлекс засыпания. А однажды мой муж, только что тогда получивший диплом радиоэлектроника, мне сказал: «Слушай, я нашел выход, ребенок же девять месяцев жил и слушал один и тот же звук – стук твоего сердца, он привык именно к этому ритму, значит, от него он будет успокаиваться.»

Муж спаял такую тикающую электронную штуковину, настроил так, чтобы частота ее тиканий соответствовала моему пульсу. Некоторое время мы подвешивали к кроватке это электронное «мамино сердце», но эффект не оправдал наших ожиданий. Через пару недель мы приспосо-бились к ребенку, приноровились, и дела пошли гораздо успешнее, электронное сердце выкинули.

Я не особый мастак петь, но мурлыкала сыну колыбельные. Про серенького волчка мне не нравилась – просто ужастик какой-то. «Придет волчок ухватит за бочок, утащит во лесок под ракитовый кусток. Там птички поют, тебе спать не дадут…» Ничего себе перспектива!.. Я пела про валенки:

«Баю-баю-баиньки,

Купим сыну валенки.

Наденем на ножки,

Пустим по дорожке.

Будет сыночка ходить,

Новы валенки носить…»

Пойте колыбельные своим малышам. Даже если мама не уверена в своих музыкальных способностях, петь стоит. Эти незатейливые песенки создают необыкновенно сильный эмоциональный посыл на будущее ребенка, делают его счастливым, спокойным и защищенным».

На фото Светлана Миронова

«Дворовая живность и усадьба»  № 3-4, 2014