Недавно меня глубоко поразили слова одного современного и довольно популярного актёра, также как и я, родом из степного края, который не увидел красоты этих мест, и поэтому в одном из телеинтервью назвал степь… пустотой! Бедный. Конечно, вся  наша Россия отличается богатством и разнообразием природы. Любой край нашей необъятной страны красив, однако особую любовь каждый человек несёт в своём сердце к родному краю, к месту его первых впечатлений от красоты природы. Для меня это степь. Пустой и безжизненной она кажется только на первый взгляд, а на самом деле  наполнена особой красотой и богата самой разнообразной живностью. Привожу здесь некоторые наблюдения и впечатления от встреч с животными в детские годы моей жизни, в том виде, как они сохранились в моей памяти, без прикрас и вымысла.

Бесспорно неотделимая часть общей картины степи — ковыль. Это высокая степная трава с длинным (до полуметра) шелковистым колосом, похожим на пушистую метелку. Кормовая ценность этого злака невысокая из-за жесткости листьев, зато красота травы неописуема. Как только ковыль выбросит свой колос, степь с весны и до самой осени преображается — это уже не просто степь, а настоящее море сверкающего серебристо-серого цвета. Его волны одна за другой бегут, переливаясь по ветру, от края и до края, сколько глаз хватает. Я рад, что эту чудесную, захватывающую картину мне довелось видеть в детстве своими глазами. Дело в том, что сквозь всю глубину веков ковыль был неотъемлемой составляющей и украшением ландшафта девственной степи. Именно его стараниями (простите за одушевление) был создан наш, на весь мир знаменитый чернозём, — золотая кладовая естественного плодородия, дарованная нам природой.  Теперь же, в связи с почти полной распаханностью, этот абориген степи находится на грани исчезновения и даже занесён в Красную Книгу, в связи с чем учёные биологи организовали в Липецкой области,  на знаменитом Куликовом Поле, особый заповедник по сохранению ковыля.

Пожалуй, один из самых известных жителей степи, её украшение — жаворонок со своей знаменитой песней, которую поёт, забравшись высоко в небо. Мальчишкой я часто убегал в степь послушать его и, если повезёт, полюбоваться этой  птичкой. Большое удовольствие лежать, раскинув руки, на теплой земле, смотреть в ясное небо и слушать переливчатый, насыщенной полноты звучания голос, посвистывания и трели жаворонка. А песня его  длинная, заливистая и очень мелодичная. Недаром она нашла отражение в мелодиях многих известных композиторов (Глинка, Шуберт и др.) и народных песен. Лежишь, слушаешь, долго пытаешься найти глазами в небе этого певца и, наконец, находишь, следишь за ним, а он, часто взмахивая крылышками, как будто завис на одном месте и льёт свою песню с высоты. Затем,  вдруг закончив петь, делает глубокое пике к земле  и садится невдалеке на высокую былинку. Если это недалеко, лежишь тихо, не шелохнувшись, рассматриваешь его неброскую красоту – немного больше воробья, буровато-серое с пестринкой оперение, на головке кокетливый хохолок. Усевшись, жаворонок молчит, осторожно оглядываясь вокруг, затем пересаживается на другую былинку, еще оглянется по сторонам и вдруг куда-то падает, исчезает. Подождешь немного, затем осторожно подходишь к месту, куда он упал. Жаворонок, а то и два, если самочка сидит на яичках, слетают, и ты любуешься аккуратно свитым из сухих травинок гнездышком, в котором лежат или светло-серые веснушчатые яички, или птенчики, если они уже  вылупились из скорлупок. Эти пёстро-серые комочки, почуяв опасность, не пищат, а сидят, сбившись в кучку, стараясь быть незаметными. Им в этом помогает их окраска, сливающаяся с цветом сухой травы, из которой свито гнездо, и земли вокруг него. Близко подходить, а тем более брать яичко или птенчиков  руками нельзя, поверье говорит о том, что птичка учует вмешательство и оставит гнездо.

Другой постоянный житель степи — перепел. Это маленькая курочка размером чуть меньше голубя. Тоже певец, но песня его особая, четкая и звонкая, ее у нас так и называют “бой”.  Услышав песню, обычно говорят: “Перепел бьет”.  А поёт он, словно зовет: “с-Пать пойдем! с-Пать пойдем! с-Пать пойдем!”…, с особым ударением звонким на первом «словце» фразы. Слышно певца издалека, особенно тихим летним вечером. Весной колхозники, работающие в поле, часто находили их гнезда и приносили домой целые шапки яичек. В те времена перепелов было много, и они даже имели промысловое значение, так как и яички, и мясо их —  изысканный деликатес. Дедушка однажды взял меня на перепелиную охоту. Орудиями лова были натянутая на большую дугу сетка с крупными ячейками и маленький свисточек -манок, который дедушка называл пищиком. Охота заключалась в том, что, выйдя вечером в степь,  дедушка сначала слушал «бой» перепелов, определял который из них громче, а следовательно ближе к нам,  и устанавливал сетку на сторожок (небольшой колышек с привязанным к нему длинным шнурком). Приподнятый на высоту колышка край сетки направлял в сторону  выбранного перепела, а мы ложились в траву метрах в пяти позади сетки и затихали. Дедушка манком-пищиком, имитирующим голос самки, начинал подзывать певца. Последний, в предвкушении встречи с подружкой, небольшими перелетами, а ближе к цели и пешком, мчался на зов и, как только  забегал под сетку, дедушка дергал шнурок, сетка падала и накрывала  перепела. Иногда под сетку забегали сразу два «дурачка».

В степи много и других птиц. Например, коростель, которого в наших краях, за резкий скрипучий крик по вечерам,  зовут дергачём. Интересен он тем, что значительную часть  своих тысячекилометровых сезонных миграций-перелетов совершает пешком, вернее — бегом.

Особый интерес представляет дрофа — крупная, величиной с гуся, птица, раньше водившаяся в степи в большом количестве, а теперь почти вымершая,  несмотря на то, что уже давно находится в Красной Книге. Мне посчастливилось видеть ее своими глазами. Мы встретили небольшое стадо дроф, когда шли с дедушкой на перепелиную охоту. В степи интересно наблюдать за хищными птицами: коршунами, ястребами и орлами, парящими высоко в небе и зорко высматривающими добычу. А одна сова даже жила под крышей нашего сарая.

В деревнях, в каждом дворе гнездятся ласточки — очень милые, невероятно аккуратно и элегантно сложенные птички. Их полёт так стремителен и точен, что позволяет им ловить насекомых на лету. Для нас, мальчишек они были своеобразным барометром: если летают низко над землёй – будет ненастье, так как насекомые, за которыми охотятся ласточки, к перемене погоды жмутся к земле. Они любимы и почитаемы деревенскими жителями. Считается, что ласточки приносят счастье в дом. Разорить гнездо этих птичек — тяжкий грех и старинное поверье гласит, что тому, кто это сделает, ласточка принесет горящий уголек под стреху соломенной крыши, и дом сгорит. Этому верят мальчишки  и, не в пример с воробьями, никогда не трогают ласточек и их гнезда. В кручах оврагов во множестве селились похожие на ласточек стремительные стрижи, делая гнезда в норах крутых откосов.

Помимо птиц степь населена множеством других животных. Это змеи (у нас встречаются только гадюки, и то довольно редко), юркие серые и зелёные ящерицы (красивые и шустрые создания, а стоит попытаться их схватить, сбрасывают хвост, который у них впоследствии отрастает), мыши-полевки, суслики, тушканчики (похожие на маленьких зайчиков), жирные сурки-байбаки, зайцы, лисы и волки. Летом надоедают слепни и оводы — настоящий бич скота и лошадей. В траве постоянно что-то копошится. Жуки: красивые золотисто-зелёные скарабеи, золотистые хрущи (майские жуки), гладыши-плавунцы, притворяшки (в случае опасности – притворяются мёртвыми), щелкуны (со щелком высоко подпрыгивают, будучи перевёрнутыми на спинку), божьи коровки. Интересно наблюдать, как жуки-навозники лепят свои «ароматные колобки» — шарики из коровьих лепёшек — и катят их по дороге в заранее приготовленные норки, причем катят шары вдвоём, задними ножками смешно ими перебирая,  а шагают передними, головой  вниз.

Нет, степь совсем не пуста. Она живет своей жизнью, надо только проявить немного любознательности, и увидишь много интересного.

Иван Тринченко

Фото Ю. Самаркина

«Дворовая живность и усадьба», № 1-2, 2012 г.