В отдельные годы, когда не удавалось нанять пастуха, личное стадо колхозников пасли в очередь (в череду), то есть каждая семья должна была в определенные дни выделять пастуха и подпаска (мальчишку). Колька, мой старший брат, да и я неоднократно уже бывали в роли подпасков. Стадо так и называли — «череда». Подошла наша очередь, а дедушка в этот день никак не мог оставить работу и попросил нас с Колькой подменить его. Кольке было 15, а мне 11 лет — возраст вполне достаточный. Бабушка подняла нас чуть свет. Восток еще только начал светлеть. В это время все хозяйки доят коров и выгоняют их на выгон, а пастухи их собирают в стадо и гонят на определенное пастбище. Дедушка накануне подробно проконсультировал Кольку куда, на какое пастбище надо гнать стадо и как долго его там держать, и на какое другое надо перегонять и т.д. с тем, чтобы коровы хорошо наелись травы, и хозяйки бы не жаловались на плохой удой. Бабушка приготовила нам по узелку с едой, и мы пошли.

Солнце начало всходить, было свежо, а на траве роса. Когда выгнали стадо за хутор, Колька стал говорить, что он получше дедушки знает места и сегодня мы накормим коров так, как никто до этого. Гоняли мы стадо по Колькиному маршруту и к вечеру оказались на конце деревни противоположном обычному, по которому всегда возвращалось стадо. И тут случилось никак нами непредвиденное. Коровы и козы не сразу, но всё-таки благополучно разошлись по дворам, но овцы… — ужас! Сбились семейными кучками, очумело бегают по деревне из конца в конец, не блеют, а просто орут, как сумасшедшие и никак не могут найти свои дворы. Подбегут к своему двору с другой стороны, упрутся ножками, тупо уставятся на ворота и… — «бе-е-е-е-е-е, бе-е-е-е-е-е», и не заходят! Хозяйки и хозяева выбежали на выгон, гоняются за овцами, пытаясь поймать своих, ругают нас на чем свет стоит, а уже темнеет, — кошмар! И только в темноте удалось их сгуртовать, прогнать к их обычному входу в хутор, и только тогда они разошлись по дворам.

Дедушка нас отругал, а когда Колька стал оправдываться желанием лучше накормить коров, сказал, что за недоверие указаниям старших не будет ему доверять никаких серьёзных работ. На следующее утро, когда бабушка выгоняла свою корову в стадо, хозяйки жаловались, что мы не докормили животных. Это был для нас хороший урок. К нашему удивлению стало вдруг ясно, что старшие кое-что знают лучше нас. Кроме того, мы воочию убедились, что овцы не самые умные из всех животных. Недаром на этот счёт бытует уйма пословиц и поговорок.

Май 1942 года. Комнаты квартиры, которую мама снимала в Россоши для нас учеников, выходили на небольшую площадь (перекрёсток) и главную улицу города. В обычное время по ней редко когда проезжал автомобиль, а в основном громыхали железными обручами колёс по булыжной мостовой конные повозки. Иногда размеренно медленно тащилась телега или арба, запряженная парой волов. Над дорогой всегда висел пряный запах конского пота, конских «яблок» и воловьих «лепёшек». Слышались щёлканье кнутов и возгласы погонщиков: — Но, Но-о! (вперёд) Тпрруу, Тыррр! (стой), а для волов — Цоб! Цобэ! (Налево,направо), Гья-а! (вперёд).

За несколько дней до окончания школьных занятий движение по улице вдруг резко изменилось. Неудачи нашей армии на фронте. С Запада на Восток хлынул поток беженцев. Двигались в основном повозки, груженные мешками с зерном (или мукой) и с домашним скарбом. На телегах вместе с поклажей сидели дети, взрослые шли пешком. Почти за каждой телегой на поводу шла корова. (В сознании каждого русского проблема выживания и сохранения детей в лихую годину неизменно ассоциировалась с кормилицей-коровой). Видно было, что это эвакуация колхозного добра, так как впереди каждой небольшой группы повозок шло большое, явно колхозное, стадо. При этом, с пропуском крупного рогатого скота и коз проблем не возникало, но вот овцы…

В один из дней я был свидетелем огромной пробки, вызванной проходом по улице большого колхозного стада овец. Эти животные, в силу своей природной «сообразительности» часто теряют направление своего хода. Дело в том, что в стаде они, не исключая и представителей сильного пола, идут, низко, почти до земли, понурив голову, не глядя вперёд. При этом видят только ноги впереди идущего животного. Учитывая эту особенность,  в каждом овечьем стаде в качестве «основной направляющей силы» всегда держали небольшую группу коз во главе с матёрым козлом, который идёт, высоко и гордо подняв голову, и ведёт за собой всё стадо в нужном направлении (баран же не всегда хорошо справляется с этой ролью).

В тот раз, видимо по какой-то причине, в овечьем стаде не было вожака. На узкой улице стадо растянулось, погонщики, а это были женщины, отстали от его головы. Как только стадо вышло на площадь, какая-то из идущих впереди овец (или баран) потеряла направление и пошла налево, за ней двинулись и другие… Картина была разительная. Движение остановилось. Всё стадо превратилось в сплошной вращающийся на одном месте круг. Сзади напирает толпа всё прибывающих беженцев с другими стадами. Давка. Крики погонщиков, блеяние овец, щёлканье бичей. Продолжался этот гвалт минут десять, пятнадцать. И тут каких-то двое мужчин прорвались в центр овечьего круга, схватили по одному барану или крупной овце и потащили их рядом вперёд по улице. За ними устремились несколько животных, а затем двинулось и всё стадо.

Иван Тринченко