Молочное козоводство в России, его взлеты и падения

Известно, что всю обычную ныне дворовую живность века назад люди отлавливали в дикой природе и приручали к своему дому. Далее размножали, совершенствовали и т.д. Но наша цель сейчас поговорить не о всех видах одомашненных животных, а только о молочных козах. Сегодня они занимают умы главным образом людей, заинтересованных в получении козьей продукции. На нее в последние годы появился  небывалый ранее спрос  и хорошие цены. Но сначала о козоводстве в дореволюционной России. Оно, как и в последующие времена, испытывало взлеты и падения, за внедрение его в Российское хозяйство так же боролись, как и сегодня.

В 1984 г. в журнале, в редакции которого тогда работала, я напечатала статью о начинании козоводства в России. Чтобы было понятно, откуда что пошло и благодаря чему, скажу, что в то время это было популярнейшее издание с шестимиллионным тиражом, рассчитанное на владельцев приусадебных участков. Проработала я там около 30 лет, и особым моим вниманием в публикациях были птица, козы, овцы. Ведь их население разводило больше другой живности.  Но мы сейчас о молочных козах.

В той статье говорилось, что очередной расцвет козоводства начался в Европе, и пришелся он на конец XIX. Пример подала Франция, затем Германия, заинтересовались им и в Северной Америке, а в Швейцарии даже стали открывать санатории, где лечили только целебным козьим молоком и чистым горным воздухом. Вскоре спохватились и в России. Образовалось Российское общество козоводства. Оно старалось заинтересовать козами скорее всего людей состоятельных, которые могли бы обзавестись не одной козой, а целой фермой и разводить  не простых животных, а высокопродуктивных пород, выписанных из-за границы. И чтобы это поголовье потом повлияло на российское козоводство в целом, Общество устраивало выставки животных, дегустации козьего молока и продуктов из него.   Тем не менее дело продвигалось туго. Мешала худая слава коз, которых держали жители рабочих слободок. Животные у них были малоудойные, и ходило им название «корова бедняка».  Один из энтузиастов развития в России козоводства в 1910 г. писал: «Мы спим непробудным сном, а за границей вовсю разводят коз. Успокойтесь, скептики, никто не мечтает взамен аэропланов и моторов (автомобили. Л.И.) парадировать по улицам на козлах. Речь идет о питании народа».

Слава козьего молока и его целесообразности росла. В 1900 г. полезные свойства его обсуждались на заседаниях Парижской медицинской академии и на Международном конгрессе медиков.  Врачи рекомендовали при необходимости заменять им молоко женское для кормления грудных младенцев. Социологи Австрии и Германии приводили статистику: чем больше в регионе было коз, тем ниже был процент детской смертности.

Русские врачи стали назначать козье молоко при простудных, легочных заболеваниях. Фермы уже не справлялись с заказами на свежее молоко и продавали его лишь по рецептам врачей.

Все эти прекрасные начинания вихрем смела Октябрьская революция. И все же в иных регионах коз каким-то чудом уберегли.  И по сей день встречаются русские белые козы, очень смахивающие по виду на зааненских и козы бежевой окраски с черным ремнем по хребту. Это наверняка потомки тех породных коз, которых завозило общество козоводства до революции.

Помню, до Отечественной войны в Загорске (ныне Сергиев Посад),  известнейшем подмосковном городе с величавой Троице-Сергиевой Лаврой, многие занимались молочным козоводством. Этот город для меня родной. В нем жили моя бабушка, тети, дяди. Я проводила у них все каникулы. Водила коз и одна из моих тетушек — дорогая для меня тетя Поля. Она общалась с другими городскими козоводами и на эти беседы меня, еще малолетку, брала с собой. Разговоры их, разумеется, крутились вокруг коз. Не догадывалась я тогда, что через много лет буду вспоминать эти посиделки, напишу о козах множество статей в журналы, выпущу брошюры, книги. Козы стали моими любимыми животными, тем более, что их молоку, которое пила в детстве, обязана крепким здоровьем на многие годы.

К слову о здоровье. В начальных классах школьникам делают прививки от разных болезней. Меня охватывал ужас, когда разносился слух:  сегодня будут делать уколы. Я хватала портфель, незаметно выскальзывала из школы и вприпрыжку бежала 3 км домой. Вот почему я думаю, что росла здоровой благодаря козьему молоку, хотя мне не досталось ни одной прививки.

Когда в последние годы я бываю с теперешнем Сергиевом Посаде и посещаю Лавру, мне вспоминаются довоенные ярмарки на площади перед ней. На ярмарки съезжался народ из сел, деревень, со всей округи. Площадь была заставлена подводами, запряженными лошадьми. На осенних ярмарках помимо овощей и яблок торговали живностью – романовскими овцами и козами. Мы с тетей Полей покупали сено для коз, как дополнение к веникам, которые мы с ней все лето таскали из леса (наш дом стоял на окраине города).

Скажу про другой родной мне город, расположенный неподалеку, тоже теперь известный на Золотом Кольце – Переславль-Залесский. Здесь родился мой отец, жили его мать, бабушка, брат. Приезжала я сюда несколько раз, но последний – по делу, в командировку, к владелице молочных коз и романовских овец. Отмечу, что она в этом городе была тогда (в начале 80-х) не единственной. Козы у нее выглядели ухоженными, с большим выменем. Жаловаться на плохое содержание им было бы грех. Очерк  в журнал об этой хозяйке я написала легко, все о козах у нее заслуживало внимания.

Тогда в одном из переулков Переславля можно было видеть ворота с вывеской «Животноводческий двор» Принадлежал он здешнему товариществу владельцев скота. Во дворе стояли племенные производители: бык, козел, баран. Сюда горожане и ближние деревенские приводили своих коров, коз, овец. Благодаря породности производителей, улучшалось местное поголовье. Но «Животноводческий двор» закрыли. Один из местных козоводов рассказывал мне, как все они переживали, когда это случилось. Потом искали, как говорится, с фонарями, у кого есть козел. С трудом находили, но часто плохонького.

Как-то я отправилась в командировку в Свердловскую область, где столкнулась с интересной для частников темой. Тогда там открыли зеленую улицу кооперативам, бывшим ранее товариществами по животноводству. Здесь можно было воспользоваться производителями всех видов, и не абы какими, а с хорошей родословной.

В редакциях сельскохозяйственных журналов я проработала около полусотни лет  и столько лет помню, как «сверху» подставляли ножку владельцам личных хозяйств. И сегодня выделенные бюджетом деньги отдают в основном  холдингам. А если бы  больше помогали животноводам (не фермерам с большим поголовьем, а семьям, у которых полон двор живности), население завалило бы нас молоком, мясом,  яйцами. Да что говорить…

Дело было еще до развала СССР. Незаметная статейка в нашем журнале о колхозе им. Кирова в Лохвицах Полтавской обл.  сообщала об открытии фермы завезенных коз зааненской породы и продаже молодняка. Она наделала много шума. Я побывала в этом колхозе. В правлении председатель показал мне два мешка писем со всего Союза от желающих купить. Продавали задорого, хотя матки, от которых уходил молодняк, выглядели, если сказать чистосердечно, не лучшим образом. Велась ли племенная работа с этим стадом? Поначалу, наверное, да. Потом же, когда помимо писем колхоз стали атаковать и приезжающие за покупками лично, на ферме, по сообщениям некоторых из них, дело было пущено на самотек. Образовавшиеся списки очередников не соблюдались. Вскоре нам стало известно, что зааненок завезли и в подмосковный совхоз «Никоновское». Сообщили в журнале и об этом. И туда тоже хлынул поток жаждущих. И там, как нам писали съездившие в совхоз, создалась огромная очередь (велись списки). Якобы без мзды своей очереди трудно было дождаться.

Те, кому удалось  купить заветных животных, получали от них козлят и продавали по астрономическим ценам. И все равно покупали. Надеялись вскоре окупить завышенный расход. Население вошло во вкус. Иные стали сами ездить а Европу и привозить  молодняк других молочных пород: чешских коричневых, нубийских и др. и окупали поездки тоже заоблачными ценами на козлят.

К ажиотажу подключился  Всесоюзный НИИ овцеводства и козоводства (г. Ставрополь). Там приняли решение создать племенную ферму по разведению молочных коз в опытном хозяйстве. Наиболее успешным козоводам институт подарил племенных козлов зааненской породы. Научные сотрудники стали консультировать хозяев в вопросах племенной работы.

В начале 90-х гг. завозили зааненских для населения и на Сахалин. Из Новой Зеландии. Козы прижились, хорошо плодились. Не понравились они тем, что козлы были весом до 150 кг (хороши на мясо), а местным жителям козлятину есть не хотелось. Поэтому решено было вес в потомках приуменьшить. От маток получали суточные удои по 2-й лактации по 7-8 л. И на этом не хотели останавливаться.

Хочется сказать, что среди наших русских коз, как показало мое знакомство с множеством личных  хозяйств, находятся с удоями не ниже, чем у зааненских. Видела я и коз, от которых получали до 1000 л молока  за лактацию, и таких, которые давали молоко с уникальными свойствами.  В одном из хозяйств на хуторе Патроновка Ростовской обл. была коза. Ее молоко было жирное и сладкое. Я завтракала у хозяйки этой козы очень сладкой молочной кашей. Сказала ей, мол, не пожалела она сахара в кашу. Та удивилась: «А я его и не клала». В этот день я уезжала, и она дала мек в дорогу бутылку молока от этой козы. В поезде под стеклом сбилось столько масла, что оно закупорило горлышко бутылки.

Не зря говорится «Где родилось, там и пригодилось». Если повести направленную племенную работу с козьим стадом (своим, доморощенным), то чужестранных коз можно и перещеголять. Знающие опытные козоводы, думаю , со мной согласятся.

Лидия Исаченко, журналист, лауреат национальной        премии им. П.А. Столыпина «Аграрная элита России»

 

 

 

Кстати.  В 90-х у нас появились американцы со своими предложениями. Очевидно, они обратились в Минсельхоз, а оттуда их послали в нашу редакцию. К нам тогда сходились все сведения, адреса хозяйств и владельцев животных.  Приехала симпатичная дама с испанской фамилией. Выяснилось, что разговорный иностранный язык у нас с ней примерно на одном уровне и мы воспользовались услугами переводчика. Но потом увлеклись, а переводчик не владел животноводческими терминами, и вскоре тихо уселся в уголке.   Мы же долго с интересом беседовали сами на редком «русско-американском наречии». Конечно, я поделилась всеми имеющимися у нас координатами, в том числе и недавно появившегося Общества козоводов северо-запада. Кажется, мы обе остались довольны общением. Видимо после этого стали налаживаться у наших козоводов связи с далеким континентом. Интересно, что если одни козоводы стали использовать эти связи для, так сказать, всеобщего блага, то были и такие, которые приезжали в редакцию и настойчиво просили отправить их в Америку за чей-то счет (может, думали, редакция на это раскошелится, не знаю). Кто-то, как нам пожаловались потом, получил литературу по козоводству, но делиться ею с другими не хотел. В общем, люди  оказались, как и положено, разными. Но мы видели и наблюдаем сейчас, что польза от этого движения есть. И прекрасно.  Единственное, что хотелось бы сказать тем, кто заказывает переводы специальной литературы на русский язык. Такие переводы обязательно нужно редактировать, и не жалеть на это времени. Могу предложить и свои услуги редактора, если понадобится. Переводчики обычно не знают терминов, и им очень трудно. А потом появляются в литературе странные слова, например «рампа» вместо простого всем известного слова «круп» и т.д.

Ирина Горбунова

Фото Киры Шишкиной, Подмосковье